elmager (elmager) wrote,
elmager
elmager

№440: Советский фильм "Охотники за нацистами"

«ОХОТНИКИ ЗА НАЦИСТАМИ»

ПОДСТРОЧНИК ФИЛЬМА

Документальный фильм по заказу открытого акционерного общества ТВ-Центр (Россия), 2007. Автор идеи и режиссёр Фёдор Стуков, авторы серии: Фёдор Стуков, Екатерина Киркевич, Александр Кудашев. Фильм показан по телевидению (канал ТВ-Центр) 2 февраля 2007 г.

Данный текст представляет собой подстрочную расшифровку звукового ряда, наклонным курсивом даны некоторые пояснения, касающиеся видеоряда. Закадровый текст почти на протяжении всего фильма сопровождается тревожной музыкой. Видеоряд примерно на три четверти состоит из военной хроники, запечатлевшей казни, осуществляемые лицами в немецкой форме времён II мировой войны. Создатели фильма поблагодарили за помощь ЦО ФСБ РФ, Санкт-Петербургское управление ФСБ, УРАФ ФСБ, Национальный архив республики Беларусь, Российский государственный архив кинофотофонодокументов.

У таких преступлений нет срока давности. Но далеко не все убийцы предстали перед судом. Они очень тщательно заметали следы. Но их находили. Через пятнадцать (показывают Адольфа Эйхмана) и через тридцать лет (показывают Клауса Барбье). И с каждым годом отыскать их становится всё сложнее (показывают Курта Лишку). Но и сейчас у охотников за нацистами есть шанс. Просто надо очень внимательно относиться к мелочам, и уметь читать между строк. Эта книга (демонстрируется обложка книги Н.Н. Рутыча «Белый фронт генерала Юденича), случайно купленная в магазине навела создателей фильма на след нацистского преступника. Её можно найти в любом российском городе. Автор благополучно живёт в Париже и пишет под псевдонимом «Рутыч». Настоящее имя – Николай Николаевич Рутченко. Основная тема его творчества – история белой гвардии. Он считается крупным специалистом в этом вопросе, но самое интересное здесь – биография писателя. Вот короткая выдержка: «В 1941 вновь на фронте, командовал ротой, участвовал в тяжёлых оборонительных боях. Затем окружение, партизанство и плен. За связь с эмигрантской организацией НТС в январе 1944 года был помещён в печально знаменитую гестаповскую тюрьму в Берлине на Альбрехтштрассе 8». Странно, что без малого три года уложились в одно короткое и скупое слово «плен». Тогда как до и после биография автора расписана более чем подробно. Из истории Великой Отечественной известно, что немцы никогда не церемонились с партизанами. Их чаще всего просто уничтожали на месте. Даже если допустить особую гуманность немцев по отношению к партизану Рутченко, то, как спустя три года он оказался в столице третьего рейха, как теперь принято говорить, в элитной гестаповской тюрьме, остаётся только гадать. Мало того, судя по биографии, Рутченко оказался в тюрьме не потому, что служил в Красной армии и не потому, что бился с оккупантами в партизанском отряде, а всего-то за связь с организацией НТС. Что же такое НТС? Народно-Трудовой Союз – правое движение, образованное в 1930 году молодыми русскими эмигрантами, и первоначально возглавлявшееся Виктором Байдалаковым, идеологически был близок к немецкому национал-социализму, сотрудничал с немцами во время второй мировой войны в борьбе против Советской армии. Как-то сомнительно, чтобы немцы могли посадить кого-то в тюрьму за связь с подобной организацией. В общем, с этими нестыковками в биографии надо было разбираться. Самый простой путь – Интернет, и как только фамилия Рутченко была вбита в поисковую систему, почти сразу всплыла выдержка из воспоминаний председателя НТС Байдалакова о жизни в Берлине в 1940-х годах. «Звонит Рождественский из “Нового слова”, шлёт ко мне человека из-под Гатчины, открываю дверь на его звонок – подтянутый брюнет лет тридцати, интеллигент, поручик СД, приехал из русского отряда в рядах войск СД. Представляется: Николай Николаевич Рутченко-Рутыч». Выходит, автор «Белого фронта генерала Юденича» и поручик, то есть лейтенант СД из оккупированной Гатчины – один и тот же человек? СД – полиция безопасности третьего рейха – орган разведки, контрразведки и политического сыска в нацистской Германии и на оккупированных территориях. На Нюрнбергском процессе СД объявлена преступной организацией. И хотя служба в подобной организации является по закону преступлением, сегодня наказать человека только за то, что он состоял в СД уже нельзя, вступает в силу срок давности. И назвать Рутченко военным преступником можно только если связать благопристойного парижского писателя с кошмарами второй мировой, то есть доказать его личное участие в конкретных преступлениях.

Теперь охотниками за нацистским преступником стали мы сами. Единственное место в Москве, где могла найтись информация о спецслужбах третьего рейха, архив ФСБ. Первый же документ, в котором упоминался Рутченко, поразил, это было дело Шило-Таврина, и речь в нём шла о покушении на Сталина. Операция была подготовлена специальным разведывательным органом СД «Цеппелин». По заказу главного управления имперской безопасности был создан черырёхматорный гигант 232. благодаря двадцатиколёсному шасси он мог приземляться не только на неприспособленную площадку, но и в случае необходимости, даже на пахотном поле. В советский тыл самолёт доставил двух человек. Один из них – мужчина лет тридцати пяти, одет в форму майора Советской армии, на груди блестят знаки высших боевых отличий. По документам он значится Тавриным Петром Ивановичем, заместителем начальника отдела контрразведки СМЕРШ 39-й армии. Рядом с ним младший лейтенант Шилова Лидия Яковлевна. Именно они и должны были ликвидировать Сталина, и как знать, чтобы произошло, если бы их не удалось задержать почти сразу же после посадки. Уровень их подготовки и оснащения вполне мог обеспечить выполнение этой задачи.

Владимир Макаров, полковник ФСБ: «Экипировка Таврина и его напарницы очень удивила контрразведчиков. Ну, во-первых, у него было семь пистолетов со специально снаряжёнными пулями, причём, любопытно, они были разрывные и снабжены были ядом, который при, так сказать, при выстреле не разлагается. Самое главное, у них было специальное приспособление такое – минигранатомёт панцеркнакке, где-то порядка калибра 30 миллиметров, который на расстоянии 300–400 метров пробивал 30-миллиметровую броню».

У Таврина нашли и фотографии его кураторов. Вот здесь он с майором Грейфе, а здесь с зондерфюрером Делле. Это имя стоит запомнить, оно нам ещё встретится. Пётр Таврин, он же Пётр шило на допросах подробно рассказал о людях, которые проводили его подготовку, и о своих коллегах-диверсантах. Среди прочих им была названа фамилия Рутченко.

Показания Таврина:
«Вопрос: Что вам известно о Рутченко?
Ответ: Рутченко Николай, среди немцев пользуется авторитетом, считается одним из грамотных и способных выполнять задания немецкой разведки».
Чтобы собрать больше информации о прошлом парижского писателя нужно перерыть тонны документов. Но имеет ли смысл этим заниматься сейчас? Может быть, дать Николаю Николаевичу спокойно дожить свои дни в Париже? А с другой стороны, сколько жизней по вине нацистов оборвалось в расстрельных ямах, во рвах, на виселицах, в газовых камерах. И кого бы мы ни спрашивали, работая над этим фильмом, о том, продолжать или не продолжать это дело, мы получали примерно один и тот же ответ.
Эфраим Зурофф, директор центра им. С. Визенталя, г. Иерусалим, представлен как «охотник за нацистами»: «Этот вопрос не имеет смысла, и я скажу почему. Если кто-то избегает суда в течение долгих лет за убийство, то факт остаётся фактом: этот человек убийца, и не важно, убил он десять, двадцать или шестьдесят лет назад. Тот, кто совершил убийство – убийца, и он должен предстать перед судом».
Фёдор Русаков, бывший житель уничтоженной деревни Гуторово, полковник ВС РФ: «Ну представьте, что расстреляли вашу мать, расстреляли вашего отца, расстреляли ваших близких. Это времени нет, давности времени».

Аарон Шнеер, историк, научный сотрудник музея «Яд Ва-шем», г. Иерусалим: «Важен факт в данном случае, мне кажется, уже не просто наказания, а, по-моему, говорил как раз об этом сам Визенталь. Важно отметить, чтобы эти люди знали, что нет покоя им до последнего их, до последних дней, до последних их минут на этой земле, которую они залили кровью, что люди помнят эти преступления. Мне кажется, это чрезвычайно важный момент, это урок будущим поколениям».

Но пока мы не знали, убивал ли кого-нибудь Рутченко. Известно лишь то, что он принимал участие в подготовке покушения на Сталина, а до этого служил в СД в оккупированной Гатчине. Чем конкретно он там занимался, было непонятно. Мы обратились в архив петербургского ФСБ.

Станислав Бернев, полковник, начальник архива УФСБ, г. Санкт-Петербург: «Читая достаточное количество дел периода Великой Отечественной войны на людей, которые были осуждены за измену Родине, встречалась очень часто фамилия Николая Николаевича Рутченко. Есть данные о том, что Рутченко Николай Николаевич служил в гатчинском СД, его разыскивали как военного преступника». (Демонстрируется обложка книги «Список опасных государственных преступников, подлежащих розыску и немедленному аресту. № 1».)

Рутченко, он же Рудченко. 1916 года рождения, уроженец города Кишинёва, русский, в 1935 году окончил рабфак при Ленинградском государственном университете. С 1935 по 1939-й был студентом исторического факультета Ленинградского университета, работал в Ленинградской публичной библиотеке имени Салтыкова-Щедрина, проживал в городе Ленинграде на проспекте Кирова, дом 9, квартира 4. Владеет английским и немецким языками. Среднего роста, худощавый, волосы чёрные, лицо смуглое, нос длинный. В 1941 году, когда кольцо блокады всё сильнее сжималось вокруг Ленинграда, а за город шли ожесточённые бои, в нескольких километрах от линии фронта, в оккупированной немцами Гатчине молодой человек среднего роста со смуглым лицом поступил на службу в СД.
Бернев: «В период Великой Отечественной войны в этом здании находилась полиция безопасности – СД города Гатчины, где был штаб СД и проводились допросы советских военнопленных. Эти допросы проводил заместитель начальника отдела безопасности СД зондерфюрер, лейтенант немецкой армии Николай Николаевич Рутченко».

Сохранились свидетельские показания о том, какую именно работу выполнял Рутченко в немецкой службе безопасности.

Бернев: «Он постоянно занимался вербовкой агентуры в лагерях военнопленных, засылал свою агентуру через линию фронта. Это в районы Волхова, в том числе в блокадный Ленинград».

Протокол допроса Хукка Арнса: «В декабре 1941 года был вызван в город Гатчина, в СД к немецкому лейтенанту Раусу и начальнику карательного отряда СД Рутченко. Рутченко под угрозой и путём запугивания предложил мне вступить в карательный отряд СД, действовавший на территории Ленинградской области по преследованию и поимке партизан и советских разведчиков. Я дал согласие и был зачислен рядовым второго взвода отряда СД, командиром которого был сам Рутченко».

В нескольких метрах от здания СД, в этом бывшем сторожевом домике гатчинского парка, весной 1942 года полиция безопасности организовала так называемую школу «Ленинград». Немцы планировали использовать выпускников школы для работы в административных органах после взятия Ленинграда. Николай Николаевич преподавал в этой школе, обучал будущих полицейских. И его самого уже ждала достаточно высокая и ответственная должность в оккупационных структурах города. Но преподавательская деятельность Рутченко продолжалась недолго. Уже осенью 1942-го, когда немецкому командованию стало ясно, что в ближайшее время город взят не будет, школа была расформирована. Что-ж, преподавание в школе СД и командование карательным отрядом, зондеркомандой, дело вполне достойное русского патриота.

Макаров: «Что такое зондеркоманда? Это были специальные подразделения как раз для поиска просоветски настроенных граждан, ну, патриотов. То есть они выявляли патриотов и уничтожали. А также проводили акции устрашения, знаменитые, так сказать, еврейские погромы на оккупированной территории».

Николай Николаевич был человеком инициативным, его агенты действовали даже в лагерях военнопленных. Из показаний Кагановой Марии Степановны (в СД работала под именем Мэри): «Когда я спросила, что за работа, которую мне хотят предложить, то Рутченко заявил, что я должна сотрудничать с СД, выявлять среди военнопленных политруков, лиц еврейской национальности, а также добывать интересующие немцев сведения о положении в тылу Красной армии».

Но участие Рутченко в окончательном решении еврейского вопроса не ограничивалось лагерями военнопленных. В середине 1943 года он создаёт при гатчинском СД ещё две карательные роты из русских, украинцев и прибалтов. Их одевают в эсесовскую форму и перебрасывают под Ригу, в местечко Сужимужи, где находится школа полиции безопасности. Там каратели проходят курс подготовки и регулярно выезжают в прибалтийские города, где занимаются ликвидациями еврейских гетто.

Из показаний Никарева: «В ноябре 1943 года немцы эвакуировали из города Рига, из рижского еврейского гетто три тысячи евреев. Мы вооружённые подъехали на машинах в гетто, где находились литовская и эстонская команды СД. Евреев начали выгонять из помещений и подвалов и сажать в машину. Если кто-то пытался спрятаться в домах, литовские СД и СС бросали в дома гранаты, стреляли. На машинах их отвозили на станционную платформу, всех посадили в эшелон, их привезли на станцию Освенцим, выгрузили на платформу. Их раздевали, закрывали в бане, дверь закрывалась автоматически, пускали газ, отравляли и сжигали».

Бернев: «Есть сведения о том, что Рутченко, документальные подтверждения в уголовных делах, о том, что Рутченко лично расстрелял трёх человек в гатчинском парке, лично. И по показаниям других сотрудников СД, любил постоянно приводить приговоры в исполнение».

И на этом послужной список Николая Николаевича не заканчивается.
Из допроса Таврина: «В период немецкой оккупации Гатчины, Павловска, Царского Села и так далее, лично после допросов советских граждан и военнопленных, публично расстреливал их, среди местного населения известен как палач».

В 1945 году преступления против человечества были определены как тягчайшие международные преступления. К ним относятся: убийства, истребление, порабощение, депортации и другие жестокости, совершённые в отношении гражданского населения до или во время войны, а также преследование по политическим, расовым, либо религиозным мотивам. К преступлениям против человечества и к лицам, совершившим их неприменим срок давности. Сомнений в том, что Рутченко, этот патриот, потомственный дворянин и историк, как пишут о нём биографы, обыкновенный военный преступник, почти не оставалось. Но твёрдой уверенности в том, что Рутченко из книги лиц, подлежащих немедленному аресту, и Рутченко – автор труда о Юдениче – одно и тоже лицо, не было.
Установить идентичность по этим фотографиям почти невозможно. Между двумя изображениями Рутченко пропасть в шестьдесят пять лет. Необходимо было найти человека, который бы мог стать связующей нитью между 1941 и 2006 годами, то есть живого свидетеля. Мы столкнулись с самой главной проблемой всех охотников за нацистами: слишком много времени прошло с войны, и всё-таки мы нашли свидетеля – Даниил Петров, литературный псевдоним – Владимир Рудинский. Живёт, как и Рутченко, в Париже, а вот познакомились они в Гатчине 65 лет назад. И хотя Рудинский сниматься отказался, он стеснялся собственной глухоты и болезни, подтвердить личность Николая Николаевича согласился. Мы приносим свои извинения Даниилу Фёдоровичу за съёмки скрытой камерой, надеемся, он поймёт, насколько важны нам его свидетельства.
«Насчёт личности вы не сомневайтесь. Даже удивительно, что он сохранил имя и документы, всё… Николай Николаевич. Так я ему сказал, что мы с вами встречались в гатчинском СД. Помните, говорю?»

Николай Николаевич рассказывает в своей биографии, что в конце войны он сидел в берлинской тюрьме, но за какой проступок он попал на Альбрехтштрассе 8 в той же биографии ни слова. Вместо этого Рутченко акцентирует внимание на своей дружбе с сокамерниками.

Макаров: «Для лейтенанта Красной армии быть помещённым в одну камеру с генералом НКВД Бессоновым, о котором он пишет в своих воспоминаниях, или находиться вместе с племянником Черчилля, было многовато. А вот для оберштурмфюрера СД, то есть старшего лейтенанта СД, это задание было как раз вполне по плечу. Другими словами, Рутченко мог вполне играть роль подсадной утки, когда он находился в тюрьме. Этот эпизод очень помог многим лицам, сотрудничавшим с оккупантами, после войны прикинуться жертвами нацизма. И, соответственно, получит дивиденды как пострадавшие от двух диктатур».

Ему повезло: в конце войны Николай Николаевич оказался в западной зоне оккупации. Он легко прошёл фильтрацию в лагере для перемещённых лиц. Начиналась холодная война, и ярый антисоветчик Рутченко мог пригодиться Западу. В 1948 году он поселился во Франции, в Париже, где и живёт до сих пор. Долгое время работал на Радио Свобода, сейчас поддерживает связь с Россией, но на родину почему-то не приезжает. Недавно передал через посольство свой ценный архив, чем очень гордится. И никто, ни во Франции, ни в России не знает о военном прошлом Николая Николаевича. В Советском Союзе Рутченко искали до середины 50-х, но собирали доказательства только по делу о «Цеппелине», для КГБ главным было найти опасного диверсанта, и одного этого обвинения было достаточно для применения к Николаю Николаевичу высшей меры наказания. А так как человека нельзя казнить дважды, свидетельские показания о его службе карателем, об убийствах и холокосте просто не принимались во внимание. Они так и остались лежать в разных архивах. Если бы кто-нибудь свёл их воедино, то Рутченко вполне мог бы оказаться преступником международного уровня, а не диверсантом, до которого Франции нет никакого дела. И вряд ли он чувствовал бы себя так спокойно, живя в эмиграции.

Теперь мы обладали полной информацией о военном прошлом писателя Рутыча. Надо заметить, что прошлое это было кровавым, оставалось решить, что с этим делать.
Серж Кларсфельд, адвокат, «охотник за нацистами»: «Он в любом случае будет всё отрицать, говорить: нет, нет, это не я, это всё ложь. Очень часто те, кто виновен, когда говорят, вызывают больше доверия, чем невиновные».

Беата Кларсфельд, правозащитница, «охотник за нацистами»: «Сегодня таких нацистских преступников, как, например, Хайн, он врач из Маутхаузена, отдать под суд очень сложно, потому что они слишком старые, они в маразме. И потом на самом деле есть очень много преступлений, по которым объявлена амнистия, и мы ничего сделать не можем».

Если вернуться к определению преступлений против человечества, то становится ясно, что ни под какие амнистии деяния Рутченко не попадают. Но вот о состоянии здоровья Николая Николаевича мы ничего не знали. Нам была необходима личная встреча с историком из СД. К этому времени телефонные переговоры с Николаем Николаевичем длились уже несколько месяцев, словно бы чего-то опасаясь, он категорически отказывался давать интервью телевизионной группе из России, даже несмотря на то, что мы объясняли интерес к его персоне желанием побеседовать с уважаемым писателем о его книгах.

«Я буду говорить о моём архиве, как я его сдал. О том, как родилась эта книга. О блокаде Ленинграда, почему это так случилось, и так далее».
У Рутченко взяло верх над осторожностью, Николай Николаевич выделил нам для беседы ровно час.

Аньер, пригород Парижа, современный дом с двойной системой безопасности.

– Николай Николаевич, это я.
К нам вышел бодрый импозантный старик, глядя на которого сразу становилось ясно: Николай Николаевич прожил комфортную жизнь и встретил спокойную и обеспеченную старость.

Рутченко выдвинул условие: мы можем записать лишь его голос, сниматься он по-прежнему отказывался. Оставалось надеяться только на то, что бывший диверсант за шестьдесят лет подрастерял свои навыки и поверит, что на камеру будет писаться только звук.

«В прошлом году благодаря помощи и любезного содействия посла России во Франции Александра Андреевича Авдеева мне удалось отправить в архив Русского зарубежья на Таганке девять больших картонов с моим архивом».

Он охотно начал рассказывать о своей исторической работе. В течение сорока минут безостановочно говорил о белой гвардии, называл имена, даты, номера полков и дивизий, ни разу не сбившись и не запутавшись. О старческом слабоумии речи и быть не могло. Пришло время переходить к главной теме нашей беседы. И вот тут память Николая Николаевича неожиданно стала подводить.

– Николай Николаевич, а как вы относитесь к тому, что у нас в России вы по сей день в розыске?
– Я не понял этот вопрос.
– Вы по сей день у нас в России разыскиваетесь как военный преступник. Вы слышали об это?
– Нет. Вот, если хотите, моя биография…
– Я читал, читал. Но была и Гатчина, была и Натальевка… Всё же это было.
– Ну, да.

Рудинский: «Привели нас троих, сидит за столом лейтенант СД с черепом и костьми (показывает на лоб, очевидно имея в виду эмблему на эсесовской фуражке) и допрашивает. Вообще, Рутченко должен здорово жалеть, что не сумел меня расстрелять, а послал меня в Натальевку, в расчёте, что оттуда живым не вернёшься. А вышло иначе. У него три или четыре версии того, что он делал. Будто бы он увёл группу ленинградских студентов в леса и так далее. Совершенно не правдоподобно. Будто бы он сражался в каких-то партизанах, которые были и против большевиков и против немцев. Да не было таких партизан. Это какие-то сумасшедшие партизаны были».

У нас по документам и свидетельским показаниям своя биография Рутченко, в корне отличающаяся от предложенной самим Николаем Николаевичем. И в ней уже можно восстановить пробел, допущенный в послесловии его книги. Итак, в августе 1941 года Рутченко переходит на сторону немцев, поступает на службу в СД города Гатчины, из числа военнопленных вербует карателей в отряды для проведения диверсий за линией фронта и операций по уничтожению партизан и советских разведчиков на оккупированной территории Ленинградской области, Украины и Белоруссии. Лично расстреливает приговорённых к смерти. В 42-м и 43-м под Ригой в школе СД готовит зондеркоманды для ликвидации еврейских гетто и отправки евреев в лагеря смерти. В том же 43-м году работает в специальном разведывательно-диверсионном органе СД «Цеппелин».

Продолжение диалога Н.Н. Рутченко с визитёром:
– Это была подпольная борьба с немцами.
– Я архивист, мне проще на самом деле. Дело в том, что архивы гатчинского СД и «Цеппелина» были захвачены… И по этому по сей день… Номер 58 по списку МГБ, по сей день. Ну, об СД много есть документов на самом деле, вот. В том числе показания Колоколовой Ольги, может быть помните такую по Гатчине? Не помните? Парашютистка. Пигулевского
– Не помню.
– Пигулевского тоже не помните?
– Тоже не помню.

А вот сотрудница гатчинского СД Ольга Колоколова помнила Николая Николаевича очень хорошо.
«Рутченко бил заключённых, сидевших в СД и неоднократно расстреливал сам лично лиц, приговорённых к смертной казни. Я однажды случайно была свидетелем того, как Рутченко в парке недалеко от здания СД в Гатчине расстрелял двух мужчин и одну женщину. О том, что Рутченко очень часто производил расстрелы, я слышала от многих лиц, работавших при СД.

Н.Н. Рутченко:
– Все эти свидетельства были часто вымучены, сказаны из страха иногда, а иногда по непониманию.

Похоже, у Николая Николаевича некоторая мания величия. Какой же он должен мнить себя важной особой, чтобы с 46-го по 60-й год в самых разных городах СССР мучили и пугали стольких свидетелей и с одной лишь целью выбить из них лжепоказания на Рутченко. И главное зачем? Чтобы так и оставить их в разных архивах, даже не сведя воедино.
Бернев: «Один следователь не вёл сотню дел. В различных регионах Советского Союза, и по этому сфальсифицировать достаточно сложно. Потому что эти показания, которые давали различные люди, которые служили в гатчинском СД в различные периоды (некоторых арестовывали в 44-м, некоторых в 49-м, других в 50-х годах), то есть эти люди давали примерно идентичные показания. То есть в той степени, в которой они знали о Рутченко. Один по школе “Ленинград”, допустим, что он являлся преподавателем, другой в карательном отряде каком-то. Людей, которые бы всё знали о Рутченко, естественно нет, кроме него самого».

Продолжение диалога визитёра с Н.Н. Рутченко:
– Кто там был ещё? Семёнов… Тоже лежат показания. Таврина лежат показания. Всё же это лежит.
– Но вот я другое знаю, он был тоже арестован, а я бежал.

Вот тут то Рутченко и начинает проговариваться не в свою пользу. Даже странно, с его то осторожностью признавать знакомство с Тавриным, агентом «Цеппелина». Таврин и правда был арестован в 44-м году советской контрразведкой. О покушении на Сталина мы уже говорили. А вот Николаю Николаевичу ареста удалось избежать.

Н.Н. Рутченко:
– Есть, например, один документ ФСБ, который опубликован, о том, что я был профессором какой-то разведывательной школы СД. Никакой разведывательной школы я никогда не видел, и где эта школа находилась никогда не слышал.

И вот опять, неожиданные проблемы с памятью. Есть не один, а много свидетельских документов о работе Рутченко в школе СД под Ригой, где будущие каратели и диверсанты овладевали техникой ведения боя, разведки в тылу и выезжали в командировки на операции по уничтожению минного населения.

Н.Н. Рутченко:
– Один из руководителей СД Гатчины Павел Петрович Делле, был большим моим приятелем. Перед смертью он мне прислал послужной список своего отца, он был статский советник и управляющий всеми делами, лесным хозяйством Приамурского края. Павел Петрович был большим русским патриотом, хотя он служил в СД. Я устроился так, что пользовался его фальшивыми документами, точнее, выданными им фальшивыми документами. Пользовался и оружием, которым он нас всех снабжал. Всё это ещё предстоит написать и рассказать.
А вот и знакомое имя – Павел Петрович Делле, помните? Из дела Таврина.

Из допроса Таврина: «В начале Делле работал руководителем гатчинской группы команды “Цеппелин”, в ноябре 43-го он носил форму СД, имел звание зондерфюрера. Делле мне рассказывал, что в первый период пребывания немцев в Риге, он лично принимал участие в расстрелах советских граждан».

Макаров: «Какой был патриот Делле, когда он участвовал в зондеркоманде и лично участвовал в расстреле мирных граждан. Русская эмиграция раскололась с началом нападения на СССР. Были антикоммунистически настроенные, как Антон Деникин, Иван Ильин, которые ненавидели большевиков, но в услужение к немцам не пошли».

И каким образом начальник СД, у которого руки были по локоть в крови, мог дружить с антифашистом, партизаном и подпольщиком, как представляется Николай Николаевич. И неужели у зондерфюрера СД Рутченко не было собственного табельного оружия и его приходилось одалживать? Кстати, насчёт пистолета.

Бернев: «Хочется отметить, что неоднократно своим сотрудникам по СД он рассказывал о том, что какой хороший пистолет стоит на вооружении немецких офицеров, что когда человеку стреляешь с близкого расстояния в голову, то голова разлетается вдребезги.
Вот несколько показаний таких в различных делах мне встречалось».

Вполне возможно, что речь шла как раз о пистолете Павла Петровича Делле-Ланге, который и был тем самым немецким офицером, чего даже сам Николай Николаевич не отрицает. Зато он продолжает упорно отрицать всё остальное.

Н.Н. Рутченко:
– Шарфюрер СС написано. Какой шарфюрер? В немецкой армии никаких званий, никаких погон у меня никогда не было. Тем паче эсесовских. Этого нет в немецких документах.
Действительно, Николай Николаевич никогда не был шарфюрером, у него были другие чины в немецкой армии. Он может не знать, какие документы хранятся в ФСБ, но уж мемуары своего соратника по НТС Байдалакова мог бы перечитать на досуге. Там же чёрным по белому написано, цитирую ещё раз: «Открываю дверь на его звонок, подтянутый брюнет лет тридцати, интеллигент, поручик СД, приехал из русского отряда в рядах войск СД. Представляется: Николай Николаевич Рутченко-Рутыч». Ну, как мог Байдалаков понять, что перед ним поручик или зондерфюрер немецкой армии, если не по форме и не по знакам отличия.

Бернев: «В середине 43-го года звание его уже называют старший лейтенант немецкой армии. По показаниям многих сотрудников СД, которых он вербовал в лагерях военнопленных, и которые служили потом в карательном отряде гатчинского СД, Рутченко постоянно любил носить эсесовскую форму, сотрудники СД носили эсесовскую форму, на фуражке кости с черепом, в петлицах рунические знаки.

Неожиданно Николай Николаевич вспомнил, что он сегодня очень занят, и что время, отведённое на разговор, истекло. Мы уже стали прощаться, как в беседу вступила его супруга Анна Анатольевна:
– Это чепуха, когда говорят, этот был у Гиммлера каким-то секретарём. А вы посчитайте года, выйдет, что ему было десять лет. И это до сих пор, этим гебистским архивам верят.

Удивительно, она произнесла именно те слова, которые накануне предсказал нам Серж Кларсфельд: «Если вы придёте и начнёте его обвинять, то его окружение скажет: а, это из эпохи КГБ, свидетелей вынуждали давать против него показания, потому, что он был политическим врагом».

Анна Анатольевна:
– Он своей книгой «КПСС у власти» и «Брежнев на войне» так разозлил, что будьте покойны. Брежнев на войне, как он доносил и всё… Он взял это всё шлёпнул в самые такие времена. Конечно, нашли людей, которые о нём гадости говорили.

Уважаемая Анна Анатольевна, подобная книга могла разозлить органы безопасности, и КГБ был, конечно, мощной организацией. Но даром предвидения её сотрудники уж точно не обладали. Дело в том, что сведения на Рутченко стали поступать лет за тридцать до выхода в свет его книги про Брежнева. Уже с конца 43-го года, по мере освобождения ленинградской области, арестовывались сотрудники СД и немецкой агентуры. То есть, по мнению Николая Николаевича, в КГБ заранее знали, что он выпустит такую обидную книжку, и уже в середине войны занялся сбором лжесвидетельств.

Прощальный диалог Анны Анатольевны с визитёром в прихожей:
– Мне жалко вас, вы время потеряли.
– Нет, не потеряли.
– А кто вам дал наш телефон?

Сразу видно, что Анна Анатольевна не просто жена, она настоящий товарищ, готовый встать на защиту супруга. Но интересно, знает ли она о прошлом Николая Николаевича, и о том, что он уже женат. Ведь в 41-м, уходя на фронт он оставил в осаждённом Ленинграде Маргариту – свою законную супругу, для которой он так и остался пропавшим без вести. Маргарита пережила блокаду и так и не дождалась вестей от мужа. Если вы когда-нибудь будете в Вологде, обратите внимание на этот мемориальный парк, его автор – жена Николая Николаевича Рутченко. (Демонстрируется довольно характерный для СССР набор мемориальных сооружений с выгравированной надписью: «Вечная память волгожанам, павшим в боях за свободу и независимость нашей Родины в Великой Отечественной войне 1941–1945 годов».)

Никто не ждал, что Рутченко начнёт каяться в своих преступлениях, рыдать и просить прощения у замученных жертв. (Демонстрируются кадры с Нюрнбергского процесса: Геринг закрывает ладонью лицо.) Конечно, во Франции он чувствует себя спокойно, мы нашли его и пришли к нему совершенно не надеясь, что нам удастся отдать его под суд. Мы проконсультировались у адвоката Сержа Кларсфельда, можно ли судить Рутченко во Франции. И его ответ нас совсем не обнадёжил: «Я не думаю. Если у вас в деле нет собственноручно подписанных им документов, если нет бумаги с его подписью, сегодня вы ничего не сможете сделать. Во Франции мы можем доказать вину людей, которые подписывали документы, а что до остальных – нет. Единственное, что вы можете сделать, это положить конец его респектабельности. Если есть на него дело, то это дело придать огласке».

Мы не юристы и не судьи. Мы не знаем, хватит ли собранных нами документов для того, чтобы вновь открыть следствие по делу Рутченко. Только уже не диверсанта, а военного преступника, чьи преступления не имеют срока давности. Решать это следует соответствующим органам. Но скорее всего господин Рутченко спокойно окончит свои дни во Франции, успев издать перед смертью воспоминания о второй мировой, в которых предательство и переход на сторону врага будут именоваться патриотизмом, где один из руководителей гатчинского СД Павел Петрович Делле станет великим борцом за независимость России, а карательные операции по уничтожению партизан, расстрелы мирных жителей и отправка евреев в лагеря смерти будут называться подпольной борьбой против немецких войск. Мы просто хотели показать, что и через шестьдесят лет можно найти преступника, который будет вполне способен ответить за свои преступления. Мы хотели восстановить загадочный пробел в биографии писателя и историка Рутыча, и мы его восстановили. А чего стоят высокие слова о белой гвардии, о служении вере, царю и отечеству, сказанные обыкновенным предателем, зондерфюрером СД Николаем Николаевичем Рутченко, решать тем, кто будет читать его произведения. (Снова демонстрируется обложка книги Н.Н. Рутыча о генерале Юдениче, по которой, на сей раз, расплывается красное пятно.)
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 9 comments